Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Еж

Открываю сезон

выйти засветло, выйти затепло
выйти загодя незаметненько
простучать каблуком из пластика
мимо вымокшего штакетника

доползти усталыми кобрами
чтобы сеять до позднего вечера
неразумное и недоброе
но зато по-жидовски вечное

и сочится из нас нелепица
мысль не слепится не получится
день в рабочем окошке теплится
чтобы к вечеру улетучиться

и нахохлившись по-воробьиному
мертвой хваткой сжимая зонтики
темноте подставляем спины мы

как бы небо увидеть все-таки
Еж

Завяли помидоры

В холодильнике наступила осень, салат надел багряный свой убор... Выкинуть не смогла:



Думаю, пришла пора заводить специальный таг о моих сельскохозяйственных достижениях.
Еж

Тетя Вася

Мой цветочек в "Венок сказок"
(пишу без лж-ката, извините, потому что тут все падает и рушится: тыкнешь на кат, а жж уже и помер)

Тетя Вася

Радуйся, дорогая, и скажи спасибо, что у тебя тоже есть крестная! - вспомнилось вдруг, а вслед за этим - вкус каких-то диковиных конфет, а потом - как предательски горели уши, когда читала перед всем классом "Валя, Валентина"... Все, оказывается, не исчезло, а лежало где-то на дне памяти. Столько лет прошло! Уже и комсомольские собрания, и, вообще, вся та страна, которую покидали в девяностом, и которой реально уже давно нет, казалось, остались в прошлой жизни. Шатким мосточком в ту жизнь был сайт "Одноклассники.ру". Девчонки, разменявшие шестой десяток, вспоминали старые шутки: "А помнишь, ты говорила, что муж еврей - это не роскошь, а средство передвижения?" И обе смеялись одинаковыми желтыми смайликами. И вдруг - это: "Тетя Вася умирает, приезжай". Сначала показалось чьей-то неуместной шуткой. Но потом, слой за слоем, память начала открывать свои тайники, пока не добралась до крестной Василисы (даже имя у нее было не как у всех!). "И что я поеду, - говорила себе Лена, - я и видела-то ее последний раз лет сорок назад! Кто она мне? Ладно бы хоть я была православной, а то вон в голове только - не забыть мацы и мацовой муки купить. Крестная. Бред какой-то!" Но в правом виске отчетливо стучало: "Надо! Надо ехать!"
- Я поеду!- громко сказала она, будто приготовившись защищать свое не слишком логичное решение. Но Макс даже не думал возражать:
- Разумеется! Я, вообще, не понимаю, почему ты до сих пор сидишь в Одноклассниках, а не заказываешь билет. Туда есть прямые полеты?
- Куда? До Борисоглебского монастыря?
- Ну, я не знаю... До Ростова, например...
- Смеешься? До Ростова электричкой с Ярославского вокзала, а там - автобусом.
Боже мой, даже это в памяти хранилось сорок лет!
Билеты на электричку по интернету заказать не удалось: "Продажа электронных ЖД билетов временно недоступна" - вежливо ответил сайт. Как-будто вот буквально минуту назад - да хоть до самого монастыря, а сейчас временные трудности с килобайтами.
- Ничего, купишь там в автомате. Деньги меняй на вокзале, а не в Шереметьево,- шурша колесами чемодана по плиткам аэропорта Бен-Гурион, наставлял Макс, так, словно сам минимум раз в месяц летает к крестной.
В Москве все было как-то непривычно: другие люди, другие автобусы, другие деньги и автоматы... Двадцать лет прошло, что ж вы хотите! И только Ярославский вокзал выглядывал из под рекламных плакатов знакомым лицом. Электричка была старая, раздолбанная, с деревянными лавками. Это почему-то сразу примирило Лену с окружающей действительностью и она задремала, облокотившись на чемодан.
Проехав Сергиев Посад, электричка вдруг резко остановилась, оборвав ленин сон на самом интересном месте. По радио объявили, что по техническим причинам остановка продлится двадцать минут.
- Опять рельсу спилили - ироды, - пояснила сидящая рядом старушка, - пойди, дочка, покури пока. Я за твоим скарбом пригляжу.
Лена обрадовалась подвернувшейся возможности, поблагодарила бабушку и вышла на свежий воздух. "Ну и чаща!" - подумала она и нащупала пачку сигарет в кармане куртки. Это оказалась "Ява" - и когда успела купить? Зажигалки в привычном месте не оказалось, зато при тщательном исследовании дырки в кармане под подкладкой обнаружился коробок. "Спичечная фабрика Балабаново" - значилось на нем. Куртка-то еще из Союза: видать так двадцать лет и пролежал. Ну, конечно, вот и написано ж "1989г."
- Природой любуетесь? - отвлек ее от расчетов пожилой мужчина в черном плаще, со странной тростью. Лицо его показалось Лене смутно знакомым.
- Да-а-а, - протянула она, - у нас такого дикого буйства не найти. Леса без подлеска, а к августу и травы-то уже практически нет - солнце.
- Что вы говорите! - изумился незнакомец. - Но разве это настоящее буйство? Вот пойдемте, я вам покажу... - и поймав ее взгляд, добавил, - успеем к отправлению, не волнуйтесь, она еще двадцать минут простоит, как минимум.
Он взял ее за руку и потянул в лес. И почему она так легко согласилась? Какая-то власть была у этого человека над ней. "Иван-да-марья! Львиный зев!"- всплывали в памяти названия обступивших тропинку цветов. Цветов становилось все больше, названий уже не удавалось вспомнить, только какой-то сумашедший восторг, переполняющий грудную клетку и выплескивающийся в бессмысленных междометиях. Пруд! И плакучая ива над прудом! И лилии! И белые лебеди с тонкими, изящно выгнутыми шеями! Дыхание перехватило. И тут он развернулся, прижал ее к себе и поцеловал в онемевшие от восторга губы. И она поняла, что готова прожить с ним здесь вечность...
- А как же Василиса? - осободившись, неуверенно спросила она.
- Василиса.. Мы с ней давно... Ну, в общем, она поймет. Она все поймет, не волнуйся.
И Лена перестала волноваться, как по мановению волшебной палочки.
Она уже представила себе дворец, но дом оказался простым и без излишеств, хотя обставленным со вкусом. Время потекло незаметно и весело. Купались в пруду, собирали грибы и ягоды, варили варенье... Иногда заходили гости, странноватые, но веселые и дружелюбные.
Однажды утром она почувствовала, что что-то не так, что в глазах его убавился блеск а на лбу появилась новая морщина.
- Ты чем-то обеспокоен? - спросила она.
- Прости, любимая. У всех сказок должен быть счастливый конец. Беда только, что счастье у каждого свое, и не всегда счастье одного может уживаться со счастьем другого. Я говорю непонятно, но ты все потом поймешь сама. И простишь. Как Василиса. А сейчас я должен приковать тебя к этому дереву. Так надо.
Она не сопротивлялась, только смотрела глазами, полными слез, как он пристегивал к ногам тяжелые браслеты, как обматывал цепь вокруг ствола дуба, под которым столько счастливых часов они провели в разговорах и поцелуях. Он не успел положить молоток, как ворота распахнулись и ворвался неприятного вида мужик в грязных сапогах и потрепаной телогрейке.
- Выходи, Кощей! Смерть твоя пришла! Она тут - в яйце! Узнаешь яйцо, злодей?! - Проорал мужик. - Ишь, нечисть, Елену-то Премудрую цепями приковал! Не плачь, красна-девица, сейчас освобожу тебя! Ну, что стоишь, Кощей! Али смерти своей испугался?
- Прости, - шепнул Кощей, - так надо.
Он поцеловал Лену в губы последний раз и... все поплыло у нее перед глазами...
- Борисоглебский монастырь, барышня, приехали, конечная! - тормошил Лену незнакомый мужик в потертой телогрейке.
- Иван Царевич? - удивленно спросила Лена.
- Ну вы заснули - так заснули! - расхохотался мужик. - Вон у нас царевичи где живут, - махнул он рукой в сторону Борисоглебского правления, - только они на автобусах-то не ездят.
- А как же я в Ростове пересела, билеты на автобус купила? - сама не зная кого, мужика или себя саму, спросила Лена.
- Ну уж это, барышня, нам не ведомо, а только автобус потрудитесь освободить, а то он вас сейчас обратно в Ростов увезет, - хихикнул мужик и подхватил ленин чемодан. Она послушно направилась за ним.
На автобусной станции ее ждала женщина, тоже лет пятидесяти. Может, дочка?
- Елена Владимировна! Ой как хорошо, что успели: совсем плоха наша Василиса, но без вас уходить не хочет, только и твердит: "Где же моя Леночка, я знаю, она приедет!"
Шли молча. Лена закурила, машинально сунула пачку и зажигалку обратно в карман, но тут же достала их снова и тупо уставилась на бело-синюю упаковку "Парламент лайт" и прозрачную трехшекелевую зажигалку. "Ну я же помню..."- шептала она, ощупывая карман. Спичек не было, как не было и дырки в подкладке.
Идти оказалось совсем не долго, пришлось затушить недокуренную сигарету.
- Проходите, Елена Владимировна, проходите. Вон в той комнате, - заметив ее замешательсто, как-то даже слегка подтолкнула Лену ее провожатая.
В кровати лежала сморщенная старушка с такими знакомыми глазами, что Лена невольно расплакалась, то ли от жалости, то ли от радости - сама толком не поняла. Она присела на край кровати и взяла в руки худую Василисину ручку.
- Леночка! Доченька! Знала, что приедешь. Хотела тебе рассказать... да ты и сама теперь знаешь...
- Что - знаю, тетя Вася? - спросила Лена, скорее, чтобы утвердиться в своей догадке, нежели потому что, действительно, не понимала, - даже не пойму, о чем ты, крестная.
- Знаешь, знаешь, милая, - улыбнулась Василиса, и Лене показалось, что даже лукаво подмигнула, - и кто я - знаешь, и кто ты - знаешь. А крестик твой не пропал, дожидается тебя под обивкой в деревянной шкатулочке твоей. Крестики - они, милая, не пропадают. Так-то вот. Ну, все рассказала тебе, теперь можно и на покой.
И тетя Вася закрыла глаза. Так спокойно закрыла. Лена сперва подумала, что просто устала говорить. Но бабы вокруг заголосили и забегали, и она поняла, что - все. Потом были похороны, застолье, все вспоминали Василису Егоровну, а Лене и вспомнить-то было нечего, кроме конфет и крестика, который она засунула куда-то глубоко в шкаф и не нашла при переезде. Впрочем, не очень-то и искала. И вот поди ж ты, ждет он ее теперь в израильской квартире, под бархатной красной обивкой, целый и невредимый.
Внизу горел разноцветными огнями Тель-Авив. Самолет заходил на посадку. Там в зале ожидания - Макс, и наверняка с букетом цветов. "А бывают и просто сны" - пронеслось в голове. Рассказать ему? "Не рассказывай, на то ты и Премудрая! - сказала Лена сама себе и улыбнулась. - И все-таки хорошо, что где-то в нас живут сказки, пусть даже и со счастливым концом".
Еж

(no subject)

Владимир Ильич Рабин меня ничем лично не обидел и в компот мой не писал, но улицы имени его я люто ненавижу. Потому что если вы, заблудившись, всматриваясь в таблички, наконец разглядели название, и оно - улица Рабина - вам хана. Так было со мной когда-то в Иерусалиме, когда, развернув карту, отпечатанную до злосчастного выстрела, я поняла что конкретно попала. Так было с моей тезкой в моем родном Реховоте с неделю назад:
- Где ты?
- На улице Рабина.
- Я не знаю, что это, ща в карте посмотрю. Нет в нашем городе такой улицы!!!
Так было сегодня в городе Тель-Авиве, когда я в отчаянии звонила ждущей меня напарнице, а та пыталась мне помочь посредством местного охранника:
- Он спрашивает, по какой улице ты едешь?
- Ицхак Рабин.
Молчание.
- Он спрашивает, а улиц с названием там нет?
А вот в прекрасном городе Великом Устюге улицы назвались "Улица Ленина, бывшая улица Пресвятой божьей матери". Длинновато, но удобно.
Ничего личного.
Еж

Любимому Смусю посвящается

(заранее извиняюсь за качество: у меня временные технические сложности)
Брачующиеся, пройдите вперед.
Гости, сойдите с ковра.



Невеста, цветы в левой руке над правой рукой с ручкой. НАД правой рукой!

(ниасилила я эту комбинацию, так и получилась - с цветами под мышкой, зато у хитрого Смуся не только цветов нет, но еще и ручка своя - вы заметили?)

Ваш брак зарегестрирован 12-ого сентября 1986 года в городе-герое Москве.
(при этих словах со мной от хохота случилась истерика, бедная женщина с гербом даже не знала как реагировать, а все потому, что девушка, которая на первой фотографии стоит с цветами наперевес, всю дорогу твердила мне: "Рабинович, ты только не заплачь, когда скажут про город-герой Москву")
Collapse )