Ёжик мехом внутрь (yulkar) wrote,
Ёжик мехом внутрь
yulkar

Categories:

Реховот. Глава 17. Дом Мордехая Макова


0. Предисловие
1. Колокол
2. Дом наш и Дундикова
3. Первый дом
3-a. Общее собрание
3-б. Дом Иосефзона, дополнения
4. Дом Канторовича
4 3/4. Герцль в Реховоте
5. Дом Батьи Маков
6. Песни, танцы и прочие рабочие будни
7. Бялик
8. Дом Михла и Хавы Луцки
9. Дом оведа Айзенберга
Глава никакая. Дом Айзенберга
10. Дом Элиэзера Гершензона
11. Дом Хабиби
12. Дом Смилянски
13. Улица Яков 10-12 - назад в будущее
Глава пока без номера - Дом Нахумзона
14. Школа и детский сад
15. Олива
16. Народный дом

Глава 17. Дом Мордехая Макова
Мы наконец добрались до конца улицы Яаков. Если мы продолжим наше движение и пересечем улицу Менуха ве-Нахала, с первых дней своих получившую ласкововую кликуху "улица миллионеров", то упремся в большой амбар, необычайной красоты (особенно если учитывать, что это амбар). Он шикарно отреставрирован за счет многоэтажного дома за ним, как это у нас принято. В момент проезда тут гуглмашины в 2015 году он даже сфоткался с открытыми дверями... и стех пор стоит закрытый, только таблички на нем меняются иногда.


Построил его в 1910 году Мордехай Маков, сын небезызвестной нам Батьи Маков.

Мордехай (Мотл) приехал в Израиль семнадцатилетним юношей, с мамой Батьей и еще четырьмя младшими братьями-сестрами, в 1890 году. Уже в Израиле встретил свою будущую жену Берту. Берта, родилась в Польше, жила в Гамбурге и репатриировалась в 1893 году, чтобы ухаживать за своей бабушкой, уже жившей к тому времени в Иерусалиме. Берта родила Мордехаю двенадцать детей (правда не все выжили), занималась в основном домашним хозяйством и пережила мужа на 33 года, дожив до 92 лет.

Мордехай же был человеком деятельным и предприимчивым. Сажал виноградники и апельсиновые сады, для ухода за которыми нанимал немалое количество еврейских и арабских рабочих. Держал маслобойню. С арабским напарником организовал в Яффо фирму по продаже стройматериалов, где его как мудрого еврея вызывали каждый раз для разрешения производственных конфликтов. Был одним из создателей "Народной кассы", из которой потом вырос банк Леуми, построил на улице Яаков несколько магазинов на съем. В амбаре он хранил овес и пшеницу, которые покупал у арабского шейха в Экроне, и продавал односельчанам по мере надобности. Амбар был разделен на три отдельные части. Все три он сдавал подо все, что находил, как только какая-то освобождалась от зерна или миндаля: под скдад, жилье, магазин... С 1940 по 1985 тут была продуктовая лавка. Держали ее Хася и Гилель Видес, выходцы из Литвы. Случайно напала в фейсбуке на разговор старожилов. Они всмоминают, что там можно было купить все что угодно, а главное - четвертинку хлеба, что хозяев все очень любили, что старшая их дочь утонула в бассейне "Маккаби" - в те времена там не было спасателя,а был только сторож (гугл сказал - в 12 лет, в 1957 году). Что Хасю убили (в 1988 году нашли убитой, подтвердил гугл, к тому времени ей было 76 лет). Не зря наш муниципалитет за 6 лет сменил три таблички. На самой подробной из них было написано "здесь была продуктовая лавка Гилеля - первая продуктовая лавка в городе".

Не в кости, а в карты, не выиграл, а проиграл. Ну трудно представить, что город 60 лет ездил в Яффо за продуктами. Просто был другой Гилель, у него тоже были жена и лавка, но на улице Беньямин - вот та лавка и была первой. Зато на теперешней табличке написано всего пару слов. Даже то что точно знали наверняка, на всякий пожарный писать не стали. Да, таблички - дело ненадежное. То ли дело старички в фейсбуке. Один, к примеру, рассказал, что дед его, Давид Нойман, был строительным подрядчиком и строил дороги по всей стране, потому его жена Сара родила дочь Малку (будущую маму рассказчика) в городе Шхем, а через два года - в 1928 (к слову, за год до шхемского погрома) они переехали жить в наш амбар , в среднюю его часть, и жили там три года, пока не построили себе дом на Яков (между домами Дундикова и Иосефзона). А уже сильно позже и сам рассказчик держал в амбаре, но в левой его части, склад керамики.
В табличке еще сказано, что в амбаре жил доктор Москович, что тоже весьма спорно. Дело в том, что строительный подрядчик, получивший разрешение построить многоэтажный дом за то что отреставрирует тут все, быстро под шумок, пока не созвали комиссию, снес два дома: один из них - самого Мордехая Макова, а второй, в котором снимал квартиру доктор Москович с 1910 по 1916 год. И это, конечно, обидно, потому что доктор Москович для Реховота фигура очень значимая.

Вот тут мы сейчас находимся. На переднем плане слева - Народный дом, справа - дом с крыльцом - дом доктора Московича. Впрочем, два дома на противоположной стороне улицы - тоже не уцелели. Есть какая-то неуловимая точка во времени, когда старье превращается в антиквар, а развалины - в национальное достояние. В Реховоте ее явно не заметили.
В 1908 году в Реховоте появился свой врач. Им был назначен Д-р Арье Пуховский, выходец из России. Но однажды случилось непредвиденное: доктора пригласили не просто полечить - делать трахеостому, и не просто арабу из соседней деревушки - сыну известного пахана. Спасти сына не удалось, и доктор Пуховский срочным порядком собрал манатки и испарился (вы принцессу уморили, а мне отвечать). Пока городской совет выбирал кандидатуру для будущего нового врача, в Реховот три раза в неделю из Ришона приезжал д-р Вайцборд.
Авраам Цви (Герман) Москович родился в 1869 году в Румынии. Его связь с Эрец-Исраэль началась с его прабабушки. В конце жизни она решила поехать в Эрец-Исраэль, чтобы быть похороненной в Святой Офре. Она попросила, чтобы ее сопровождал в путешествии десятилетний внук, Эзра Москович (будущий отец отец Германа). Бабуля надеялась, что атмосфера Эрец-Исраэль повлияет на мальчика, тот начнет изучать Тору и будет благочестивым, и когда он вернется после ее смерти в диаспору, в Румынию, будет невозможно искоренить веру из его сердца.
Эзра жил с бабушкой в ​​Тверии два года, и, хоть тору в Израиле изучить не успел, но виды на Галилейское море, Лаг ба-Омер на горе Мирон, Купол гробницы Меир Баал Ханес и Снежный купол горы Хермон остались в воспоминаниях. С отцовских рассказов и начался сионизм Германа.
Книга Теодора Герцля «Государство евреев» произвела на Германа огромное впечатление, он окончательно погрузился в сионизм, был делегатом Второго сионистского конгресса в Базеле (1898), да и последующих конгрессов тоже, стал членом Генерального совета сионистов и близким другом Герцля.
Медицину он изучал в Австрии и Германии. Вернувшись в Румынию, получил место врача в Браиле и в 1903 году женился на красавице Фриде, дочери Регины и Альберта (Игоря) Штрасс, которая была на пятнадцать лет моложе его.

Фриду не устраивали постоянные поездки мужа по сионистским делам. Когда в июле 1907 года родился их младший, третий сын, доктор Москович был опять на каком-то из сионистских собраний за границей. От обиды Фрида назвала сына не Беньямином (в честь Герцля, как мечтал папа Цви Герман), а Паулем, наименее еврейским именем, которое пришло в голову. Его старшую дочь звали Рут Теодора (тоже можно догадаться в чью честь). Года через три, когда он в очередной раз вернулся домой из заграницы, Фрида заявила, что, мол, вместо того, чтобы шляться незнамо где и трубить на всех углах о сионизме, лучше уж взял бы жену и детей и иммигрировал в Палестину. "А что, так можно было?" сказал Доктор Москович. Тут как раз и приглашение на должность врача в Реховоте подоспело, в общем - он согласился.
В конце февраля 1910 года доктор Москович прибыл в Яффо с женой и дочерью Рут на итальянском корабле «Тева». Двое детей Александр и Паул остались с родителями Фриды, которые потом переехали из Браилы в портовый город Констанца на Черном море. Сыновей в октябре 1910 оттуда забрала Фрида, а ее родители приехали в Израиль в 1913, поселились в Тель-Авиве и отец открыл офис в районе Яффского порта.
Доктор Москович подписал договор на два года, который потом продлевался. В договоре среди прочего было сказано:
- Вышеупомянутый доктор Москович обязан лечить и посещать всех пациентов колонии, которые несут бремя расходов колонии, их семьи и их гостей, проживающих у них не более двух недель, а также рабочих ашкеназских и йеменских семей, которые находятся в колонии, в любое время, когда им понадобится помощь врача, за зарплату в четыре тысячи триста франков в год, и аренду его квартиры за счет доктора Московича .
- Доктор Москович обязан лечить арабов, если с ними случилось что-то на территории колонии, но ему не разрешается делать им операцию без разрешения государственного врача, и ему также не разрешается делать операцию любому арабу, который его посещает.
- Разрешается доктору Московичу посещать соседние колонии в окрестностях нашей колонии после того, как он посетит и ответит всем пациентам в колонии - при условии, что он вернется в колонию в тот же день.
Первый шок от Реховота Фрида получила, когда пришла посмотреть квартиру, выделенную им комитетом поселения в доме Моше Левина. Фрида, конечно, спросила, где туалет, но никто не понял, что она имеет в виду. Хозяин посоветовал купить в Яффо ванну «и поставить на кухне». В «Заведении», расположенном в «будке» во дворе, за сараем, готовом принять всех желающих, женщине требовалось виртуозное умение, держась за свою шляпу, украшенную цветами и фруктами, чтобы та не дай бог не упала, закатать свое «романтическое» платье поверх нижнего платья, под которыми еще корсет-шнурки и поясной фиксатор... и при всем при этом найти правильное положение над деревянным стульчаком.
Фрида настояла и они сняли квартиру в "Мотеле Маков" - том самом домике с крыльцом.
Клиника была в центре. В дополнение к клинике он потребовал освободить под больницу пару комнат в доме управления.
Доктор Москович успевал совмещать сионистскую деятельность с работой врача, так что дома его опять почти не видели. Он лечил не только жителей Реховота, но и арабов из соседних деревень, доезжая до них на осле. Немало сделал он для еменских евреев Шаараима. Его любили и уважали все. В Реховоте у семьи Москович родилось еще двое детей.
Я писала, стирала, писала, стирала - выходит бесконечный рассказ какой-то. вот тут о нем оооочень много.
19 марта 1916 года, доктор Москович выехал по вызову Наума Теберского, директора фермы Бен-Шемна, к рабочему, по всей видимости больному тифом. Ему удалось стабилизировать состояние больного и он заторопился обратно. Была ночь, шел проливной дождь. Его умоляли подождать утра, но... В Яффо на празднике Пурим его должна была ждать жена с детьми. В темноте под проливным дождем доктор Москович отправился в повозке в сторону Реховота. Между Бен-Шеменом и Реховотом им пришлось пересечь глубокий ручей, приток ручья Аялон. Внезапно хлынул сильный поток воды и перевернул телегу.
Утром трое молодых людей: Аминадав Файнштейн, Ицхак Даниелевич-Даниэли и Мордехай Зейдин - сели на лошадей и отправились на поиски любимого доктора. Они обнаружили сломанный дилижанс и туши лошадей Михла Левина. Даниэли шел по воде, которая уже сошла и стала по колено, пока не наступил на тело доктора в 100 метрах от берега моря.
Тело привезли домой в Реховот. Дома никого не было: Фрида была в Яффо на Пуриме с детьми.
Фрида осталась одна с пятью детьми. Была война и турки департировали часть евреев на север. Фрида с детьми жила у друга семьи в поселении Кинерет. После войны родственники Фриды разобрали детей и воспитывали их до совершеннолетия в разных странах. В Израиле, в школе-интернате «Микве Исраэль», остался только сын Гидон.
Прекрасный совершенно фильмик, со старыми кадрами и рассказом внучки д-р Московича, Наоми Манор. Хоть половину я уже рассказала, но теперь и без знания иврита его интересно смотреть.


Глава 18. Дом Розенкранцев
Tags: прогулки, реховот
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments